Якутянка — об учебе в США, грантах и о том, как она получает докторскую степень по биоинформатике

Якутянка — об учебе в США, грантах и о том, как она получает докторскую степень по биоинформатике

Якутянка Юлия Иннокентьева выиграла престижную американскую стипендию Fulbright, окончила магистратуру в США и сейчас получает докторскую степень по биоинформатике в университете Миссури в городе Колумбия. В интервью News.Ykt.Ru Юлия рассказала, как ей удалось воплотить в жизнь свою американскую мечту.

Вы всегда хотели жить за границей? Или эта история со стипендией Fulbright и магистратурой случилась спонтанно?

— Вообще никогда не думала, что буду учиться за границей. Хотя я много путешествовала и неплохо знала английский. Друзья часто говорили: «Тебе надо уехать». А я думала: «Как? Куда я поеду?»

Некоторые друзья поехали в США по программе Work and Travel (популярная программа обмена в США для студентов — от ред.) и остались там жить. А я, как очень осторожный человек, воспринимала это как опасную авантюру. Просто не могу взять и поехать куда-то далеко наобум. Поэтому Fulbright (одна из крупнейших и наиболее престижных международных обменных программ в области образования — от ред.) была для меня идеальным вариантом, чтобы поехать на учебу за границу.

Потому что стипендия Fulbright покрывает все расходы?

— Стипендиатам оплачивают обучение, проезд, выплачивают стипендию и обеспечивают очень хорошей страховкой. С нами нянчатся: у нас есть свое сообщество и эдвайзеры (advisers — консультанты, кураторы — от ред.), которые все время на связи с тобой. Поэтому переезд был безболезненным.

Насколько большим был конкурс?

— Вместе со мной подали заявки около 700 человек со всей России. Стипендиатами стали 35. Отбор был очень серьезным и проходил год. Я летала в Москву четыре раза на экзамены и собеседования. Сдавали TOEFL на знание английского языка и GRE — экзамен для поступления в магистратуру.

Долго готовились?

— Готовилась недостаточно долго. Но экзамены были сложными. Правда, сейчас, когда уже все позади, кажется, что с этим смог бы справиться каждый. Пытаюсь мотивировать друзей, говорю им: «Давайте, тоже поступайте, у вас все получится!»

Чтобы учиться за границей, необязательно выигрывать стипендию Fulbright, есть много других вариантов. Я рассказываю о грантах и зарубежных образовательных программах на своем YouTube-канале и в соцсетях.

На церемонии вручения дипломов

Как отреагировали родные, когда узнали, что вы уезжаете в Америку? Да еще и минимум на два года? 

— Поддержали. Когда они узнали, сколько стоит обучение, сразу сказали: «Конечно, езжай». 

А сколько стоило обучение в магистратуре?

— Оно очень дорогое, но полностью оплачивается организаторами Fulbright. Два года обучения в магистратуре университета Миссури стоили около пяти миллионов рублей, плюс стипендия — это еще несколько миллионов рублей. Это был настоящий подарок. Как будто тебе дают почти десять миллионов рублей и говорят: «Иди и учись на эти деньги». 

Чем американская система образования отличается от российской

Юлия Иннокентьева окончила школу Алексеевой, с легкостью поступила в Российский университет нефти и газа имени Губкина на инженера-эколога. Вернувшись в Якутск, она решила отучиться в магистратуре ФЭИ СВФУ — изучала инновационный менеджмент. Работала два года в Медицинском центре Якутска — отвечала за внедрение электронной регистратуры и разработку мобильного приложения «Вызов врача».

Почему вы решили поменять специальность и занялись менеджментом?

— Я поступила в Москве на инженера-эколога, но позже поняла, что мне это неинтересно. Меня больше привлекают сферы, которые связаны с проектами, нововведениями, организацией и упорядочиванием процессов. Поэтому я отучилась в магистратуре СВФУ и занялась менеджментом качества. 

После учебы меня пригласили на работу в Медцентр Якутска. Мы организовали call-центр и ввели электронную регистратуру. И были первыми в республике, кто внедрил такие нововведения. У нас не было никакого примера перед глазами — во всем разбирались сами. Потом к нам часто приходили из других поликлиник, смотрели, как у нас все устроено, перенимали опыт. 

В это же время у меня появился интерес к IT-сфере. Мы хотели разгрузить регистратуру и разработали приложение «Вызов врача». Казалось бы, это рутина, но все равно отнимает время. С помощью новых технологий можно оптимизировать многие такие процессы. 

Мне очень нравилось работать в медцентре. И это напрямую повлияло на то, что я выбрала специальность «Общественное здравоохранение», когда поступала в американскую магистратуру.

Было сложно адаптироваться к американской системе образования?

— Мне было очень сложно в первом семестре. Занятия были три раза в неделю. Но я каждый день сидела с восьми утра до восьми вечера в библиотеке, чтобы не отставать. У меня было три дисциплины, и по каждой надо было еженедельно читать пять научных статей и писать рецензии.

В Америке студенты должны изучать все сами. Это не как в России, когда преподаватель приходит на лекцию и говорит: «Сегодня мы изучаем структуру ДНК», а студенты просто слушают и записывают. 

https://www.youtube.com/watch?v=wr35atVVyFQ&list=PLpQEHztjdZNX6iCmgDghrstM9Ugk_1KO6

В американском вузе преподаватель выступает больше в роли модератора: «Все прочитали статьи и книги по заданной теме? Ну тогда переходим к обсуждению». В то же время преподаватель доступен для индивидуальных консультаций. На лекциях студенты устраивают развернутые дискуссии, спорят, делятся мнениями — например, об иностранных системах здравоохранения или о том, как бороться с курением. 

Мой английский был не настолько хорошим, и я поначалу сидела и молчала. Но там действует балльная система. У меня были одни нули, и я поняла, что если и дальше буду молчать, то не сдам экзамен. Просто начала говорить, и сразу же пошли нормальные оценки. В итоге я окончила магистратуру с максимальным баллом, и меня удостоили чести нести знамя факультета на церемонии вручения дипломов.

Как справлялись другие студенты из России?

— Я была единственным иностранным студентом. И никто мне не делал поблажек. В университете Губкина в Москве преподаватели практически не спрашивали иностранных студентов, а здесь ко мне относились так же, как и к остальным. И в первое время я ужасно уставала, потому что могла писать несколько рецензий целую неделю. Сейчас я делаю это за пару часов.

Мне повезло, что я могла сосредоточиться полностью на учебе благодаря стипендии Fulbright. У меня не было никаких отвлекающих факторов. Не надо было думать: как найти деньги, куда пойти работать, где я буду жить? Это было здорово.

Как думаете, такая система образования лучше российской? 

— Не могу сказать, что американская система образования лучше, чем российская, — она просто другая. Но американцы действительно свободно выражают свои мысли на любые темы. Они не боятся высказать точку зрения, которая отличается от мнения преподавателя, и не подстраиваются под него. С детства учатся дискутировать, правильно реагировать на критику, писать эссе.

И еще американцы не боятся выглядеть глупо. Могут легко сказать какую-нибудь чушь, и при этом у них не дрогнет ни один мускул на лице. Там действует принцип: важно каждое мнение. 

О биоинформатике и точной медицине

Почему решили остаться в США и поступить в докторантуру?

— Изначально планировала вернуться. Стипендиаты Fulbright из России создали стартап в сфере здравоохранения, и я хотела пойти к ним. 

Но еще в магистратуре я увлеклась информатикой в здравоохранении. Понравилось работать с электронными медицинскими системами. И когда в университете профессор предложил мне изучать биоинформатику в докторантуре, я подумала, что это будет интересно, и согласилась. Сейчас я работаю ассистентом профессора и учусь — занимаюсь исследованиями, пишу научные работы и езжу на конференции. Скоро должна поехать на конференцию в Швейцарию.

Если попробовать объяснить просто, что представляет собой биоинформатика?

— Если вкратце, то биоинформатика — это дисциплина на стыке биологии и компьютерных наук. Мы используем математические методы компьютерного анализа, чтобы развивать биологию и медицину. 

Какими исследованиями вы занимаетесь как биоинформатик?

— Я занимаюсь изучением сигнальных путей в клетке (последовательность молекул, посредством которых информация от клеточного рецептора передается внутри клетки. Сигнал передается от молекулы к молекуле в строго определенном порядке, что и позволяет говорить о сигнальном пути — от ред.) и их роли в возникновении рака. 

Каждый год выходят новые научные статьи, посвященные этой теме. Сотни исследователей разбирают механизмы появления онкологических заболеваний на клеточном уровне. Как правило, речь идет о генетических мутациях. И моя задача как биоинформатика — собрать всю эту информацию и систематизировать ее в виде единой базы данных. 

Таких баз данных по этой теме нет?

— Существующие базы носят скорее “энциклопедический” характер: они не учитывают все возможные механизмы возникновения заболеваний.  Сейчас врачам приходится самим искать информацию в научных статьях. Внедрение таких баз данных облегчило бы работу специалистам и помогло бы проводить диагностику и назначать лечение быстрее.

Как выглядит процесс поиска и анализа нужной информации среди тысяч научных статей? Вы пишете код, создаете алгоритмы для поиска данных?

— Я ищу подходящие инструменты для поиска и извлечения нужной информации, а затем адаптирую их под свои нужды или же создаю новые программы. Это называется обработкой естественного языка (natural language processing — от ред.).  Главная задача этого направления, которое объединяет в себе методы машинного обучения, искусственного интеллекта и основы языкознания, — обучить машину понимать и обрабатывать человеческий язык. 

То есть вы учите искусственный интеллект находить и извлекать определенные медицинские термины?

— Да, проанализировать столько данных вручную в короткие сроки невозможно, и здесь на помощь приходит искусственный интеллект. Поиск нужных слов — это только первый этап работы. За этим следуют более трудоемкие задачи — систематизация и каталогизация найденных данных, чтобы врачам было удобно искать и находить нужные сведения. Мне очень нравятся эти процессы — это действительно мое. Хочу, чтобы мои исследования и разработки коллег помогли развитию точной медицины в мире. 

Юлия с мамой

Это новое направление в медицине?

— Точная медицина появилась не так давно и развивается сейчас благодаря технологиям больших данных. Ее главное отличие от традиционной медицины в том, что врачи назначают лечение на основе генетической информации. В США этот подход набирает все большую популярность. Но его развитию пока мешает отсутствие большого объема данных. 

Как все это выглядит на практике?

— Допустим, у нас есть сто пациентов, и они все прошли генетические исследования. Мы анализируем собранные данные и смотрим, какие у них генетические мутации, как их лечили и к чему это привело. И чем больше таких данных, тем точнее можно определить, какие мутации приводят к возникновению рака и какая терапия при этом наиболее эффективна. Сейчас в научных кругах многие говорят, что генетические исследования и точная медицина — это здравоохранение будущего.

Как думаете, у какой из систем здравоохранения больше преимуществ — у российской или американской?

— У каждой из них есть свои плюсы и минусы. Но американская система здравоохранения кажется мне далеко не самой лучшей.

Из-за дорогой страховки?

— В Америке здоровье человека — это его личное дело. Государство обеспечивает минимальной страховкой только отдельные категории населения, например очень бедных американцев, людей старше 65 лет.

В хороших компаниях тебя обеспечивают страховкой, но если не повезло с работодателем, то придется тратиться. И даже если у тебя неплохая страховка, она не покрывает все расходы. У меня хорошая страховка от университета, но я все равно плачу дополнительно 400 долларов в год. 

В Америке очень много случаев банкротства из-за того, что люди не могут оплатить медицинские счета. Ни в одной стране мира такого нет. Если вы встретите в США бездомного, это необязательно алкоголик или наркоман. Это может быть человек, которому сделали неотложную операцию, но он не смог оплатить счета, и у него отобрали дом. Поэтому в Америке принято подавать бездомным. Люди понимают, что на улице может оказаться каждый. 

И эта система одинакова во всех штатах?

— В демократических штатах уделяют больше внимания социальной сфере и поддержке нуждающихся. А в консервативных республиканских штатах, как наш, каждый отвечает сам за свое здоровье. Мне, например, выставили счет на тысячу долларов за маленький порез на руке. Хорошо, что моя страховка покрыла почти все расходы.

Хотя в Америку часто ездят на лечение из России и других стран.

— Это один из плюсов американской медицины — в каждом штате есть действительно хорошая больница. Если человек заболеет раком, ему не нужно обязательно ехать в Нью-Йорк. Он получит качественную медицинскую помощь и пройдет все нужные обследования в своей клинике, не выезжая в другой штат. Больницы оснащены для этого хорошим оборудованием и кадрами. А вот с простудой американцы не ходят к врачу: лечатся сами, чтобы не тратиться. 

В России наоборот: с простудой идут к врачу, а если заболевают раком — едут в Москву, Петербург или Южную Корею. Конечно, очень хорошо, что у нас бесплатная медицина и есть диспансеризация. Но когда я работала в Медцентре Якутска, я поняла, что люди не очень ценят здравоохранение и докторов. 

В Америке врач — одна из самых престижных и высокооплачиваемых профессий. А наши люди избалованы бесплатным здравоохранением. Многим не понравится моя точка зрения, но я считаю, что надо ограничивать бесплатные услуги. Нельзя, чтобы скорая выезжала каждый день к одной и той же бабушке измерять давление. Пока они едут к ней, может умереть человек, которому действительно нужна помощь. 

Как видите, системы здравоохранения в России и Америке — это две крайности.

Юлия на научной конференции

В каких странах, по мнению экспертов, самая продуманная система здравоохранения?

— В Японии, Германии и на Тайване. Мы изучали, как устроены системы здравоохранения во многих государствах мира, и в этих странах власти смогли найти золотую середину. 

Собираетесь вернуться в Якутию в будущем?

— Планирую вернуться домой через четыре года, когда получу докторскую степень.

Но пока не знаю, где буду работать — в Москве, Петербурге или Якутске. В Якутии быстро развивается IT-сфера, поэтому надеюсь, что смогу найти здесь применение своим знаниям. Было бы здорово работать в университете — открыть лабораторию трансляционной биоинформатики, заниматься научными исследованиями и преподавать.

Фото: страница Юлии в соцсети.

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Рейтинг статьи: 405
Это интересно
Обратная связь