«Театр должен иметь право на эксперименты, а зритель — на выбор». Александр Лобанов — о работе театра на фоне пандемии и предстоящих премьерах

«Театр должен иметь право на эксперименты, а зритель — на выбор». Александр Лобанов — о работе театра на фоне пандемии и предстоящих премьерах

Первого сентября старейший русский театр на Дальнем Востоке — Государственный академический русский драматический театр имени А.С. Пушкина — открыл свой 131-й театральный сезон. Директор и художественный руководитель Александр Лобанов рассказал News.Ykt.Ru о жизни театра, «Пушкинской карте» и перспективах открытия детской театральной студии.

Несмотря на все сложности из-за ограничительных мер, связанных с карантином и т.д., театр вышел на сцену с показом премьерного спектакля «Сорванец». Накануне открытия сезона внутри театра чувствуется какое-то радостное напряжение — актеры, соскучившись по сцене, готовятся вновь выйти к зрителям. Александр Александрович же очень спокоен, хотя глаза выдают непередаваемую радость от предстоящего сезона. 

Александр, предыдущий сезон и год были довольно сложными, но тем не менее театр жил, театр работал…  

— Как ты сказал? «Довольно сложный»? (смеется). Он был архисложный. И я тебе больше скажу: сейчас лучше не стало, нисколечко. Мы до сих пор находимся в ожидании. У нас такое, пограничное, дежурное состояние…

«Режим повышенной готовности»...

— Да, и он все время продолжается. Мы слушаем постоянно эти сводки, какие-то постоянные поправки, исходя из которых мы стараемся работать, естественно, выполняя все требования и обязательства. Но радует то, что мы все стремимся вернуться к прежней жизни, нормальной работе. Стремимся даже при этих условиях: наполнение залов на 50%, рециркуляторы, санитайзеры, термометры, маски, перчатки и т.д. И при всем этом мы стараемся не причитать: «Все пропало! Спасите! Помогите!», а стараемся двигаться вперед. 

Но один год у нас просто выпал. Понятно, что у нас всех просто мозг взрывался от попыток придумать, чем себя занять, как не потерять профессию. Мы же очень многое потеряли за это время: прекратили отмечать годовщины, юбилей театра и т.д.

К завершению 130-го сезона мы не перестали выпускать премьерные спектакли, причем очень хорошие, качественные, зато прекратили продвигать какие-то сопутствующие проекты. 

Как этот? (Указываю на эскизы памятника, которые лежат на рабочем столе Лобанова).

— Совершенно верно. Планируем в скором времени, надеюсь, в октябре, установить памятник Валентину Дмитриевичу Антонову, и он с нами будет здесь постоянно. Когда в 2018 году открывали переулок Антонова, появилась мысль, что где-то здесь должен быть памятник или бюст.

Хотя нет, уже тогда было понятно, что это будет памятник, не вот эта вот половинка с головой. Мне всегда казалось, что бюсты — это что-то «невсамделишное», что-то половинчатое. Может быть, на меня сейчас обозлятся скульпторы, но для меня памятник — это целостность, это что-то целое. Вот поэтому Валентин Дмитриевич будет у нас в полный рост. 

Это отличная новость. А сегодня вы открываетесь… 

— Да, мы открываемся! Хотели открыться традиционно пушкинским спектаклем, в этом году «Барышней-крестьянкой», но в последний момент мы решили: а почему бы нам не показывать премьерный спектакль «Сорванец» все три первых дня? Главная причина такого решения в том, что в скором времени [в 20-х числах сентября, прим. ред.] нам предстоит выезд во Владивосток в рамках программы «Большие гастроли». Кстати, историческое событие: наш театр ни разу еще не был во Владивостоке. Работать нам придется на площадке Театра драмы имени Горького. Вывозим порядка семи спектаклей. И как раз эти спектакли у нас сейчас стоят в репертуаре на начало сезона. 

Да, «Большие гастроли» — это очень классный проект. Весной к нам приезжал театр имени Волкова из Ярославля, теперь вы собираетесь в Приморье. Красота.

— Да, но есть определенные сложности. Росконцерт оплачивает нам доставку груза и перелет, а уже проживание, суточные, командировочные — за наш счет. В мае нам пришлось уйти на карантин на целый месяц, и это, конечно, нас немного подкосило в финансовом плане. Тот месяц мы как раз должны были работать на командировку. Сейчас мы вынуждены сделать «сальто-мортале», чтобы заработать денег и достойно организовать проживание и пребывание во Владивостоке.

Александр Лобанов с деятелями культуры Якутии и Сергеем Пускепалисом, художественным руководителем Ярославского театра драмы имени Ф. Волкова в Якутске весной 2021 года

— Несмотря на все ограничительные сложности, условия нацпроекта «Культура» никто не отменяет. По нацпроекту мы должны отыграть определенное количество спектаклей, их должно посмотреть определенное количество зрителей. Нам хочется отработать все честно с живым зрителем, а не заниматься какими-то приписками или делать онлайн-показы.

Онлайн-показы, на мой взгляд, являются разрушителями традиционного театрального искусства в целом. Согласен, во время какого-то спектакля можно установить камеры и делать трансляцию или запись, но при условии, что в зале будет зритель. А играть только лишь на камеры, это уже не театр, это совсем другая история. 

Театр — это всегда с одной стороны зритель, а с другой стороны актерская труппа. Катарсис происходит, только когда все эти пазлы на своем месте. 

— В этом сезоне трое уехали из Якутии на ПМЖ в другие регионы, это Лена Корнилова, Иван Мишагин и Андрей Шаповалов. В принципе это не было для нас сюрпризом: когда они поступали к нам на работу, было известно, что это временно. Но надо отдать парням должное — они проработали приличное время в нашем театре, очень хорошо вписались в труппу театра, их полюбили зрители. Они были задействованы во многих постановках, поэтому сейчас нам приходится делать замены и вводить других актеров на их роли. Для театра это процесс нормальный, и ничего ужасного тут нет.

Процесс в театре никогда не заканчивается, он всегда идет. Мы думаем, с каким материалом будем работать, с какими режиссерами будем его ставить. Сложности финансового характера, конечно, тоже диктуют выбор материала и постановочной команды. У нас есть определенный задел, в частности, мы зарабатываем в новогодний период, плюс есть целевые субсидии на определенные постановки, к примеру, такую субсидию нам выделили на «Сорванца». Ставили его на закрытии 130-го юбилейного сезона, и спасибо руководству республики, что они это слышат, видят и помогают. 

Как Минкультуры Якутии оказался неугодным классик русской литературы

С 1 сентября в России начинает действовать так называемая «Пушкинская карта», по которой молодежь от 14 до 22 лет может бесплатно посещать музеи и другие культурные учреждения. В Якутии Русский театр стал одним из пионеров, где действует «Пушкинская карта». 

— Почти весь наш репертуар участвует в этой программе. Почему я говорю почти, а потому что репертуар проходит через комиссию при министерстве культуры республики, которая решает, что должно попадать под «Пушкинскую карту», а что нет. 

Мне очень интересно, что же не попало в карту?

— Не попал спектакль «Очи черные».

Погоди, это же классика русской литературы, это же Куприн?!

— Для меня это тоже нонсенс, почему Куприн не попал. Я бы не сказал, что спектакль какой-то скабрезный. Но все почему-то, когда узнают, что «Очи черные» поставлены по «Яме» Куприна, считают, что это грязь и порнография. На самом же деле это далеко не так.

Мы академический театр, и это звание обязывает нас нести ответственность за то, что происходит у нас на площадке. Мы никогда не опустимся в какую-то скабрезность и пошлость. 

Если говорить про Куприна, то публичный дом — это же ширма, на самом-то деле речь в произведении идет о женской судьбе. Но почему-то в комиссии посчитали, что для 14-летних эта постановка не подходит. Я все-таки за то, чтобы у людей всегда была возможность выбора самостоятельного, а не навязываемого кем-то.

Обновление труппы, вторая сцена для малых форм и детская студия Русского театра

Год назад студенты из Якутии воспользовались возможностью поступить в один из лучших театральных вузов страны — Щукинское училище. Как отметил Александр Лобанов, все ребята успешно перешли на второй курс со стипендиями. 

— Летом студенты приезжали домой, мы с ними встречались. У ребят глаза горят! Они находятся на драйве и в предвкушении нового учебного года. Здорово, когда они на эмоциях рассказывают, как проходит учеба, как приходил с ними работать этот мэтр, как приходил другой, как ставили такую-то постановку. Самое главное, оно свершилось — ребята заинтересованы и хотят грызть гранит, но, наверное, все-таки не науки, а театрального ремесла.

Для нас это был довольно серьезный шаг: набрать студию, потом из студийцев набрать целевиков. И у нас все получилось. Мало того, мы планируем чуть позже повторить этот опыт. Может, через годик еще наберем несколько целевых мест. Это будет обновлением труппы, необходимо, чтобы коллектив был разновозрастным. 

— Кроме того, у нас идет работа над тем, чтобы в театре появилась малая сцена. Уже закончена проектно-сметная документация. Есть сложность в том, что наше основное здание — это памятник архитектуры, и есть определенные нюансы.

Сцена рассчитана на 100 посадочных мест, будут механика сцены, рубки и звукорежиссера, также художника по свету. Это все будет в едином комплексе, в едином стиле.

В планах на новой сцене работать в малых формах, чего мы сейчас не можем себе позволить. На основной сцене мы стараемся делать полноценные крупные спектакли с большой занятостью, а еще на ней и ряд мероприятий по госзаданию должен проходить, также не забываем про репетиционный процесс. А новая площадка даст нам возможность параллельно работать и в малых формах, там же мы сможем делать какие-то аниматорские вещи для совсем маленьких детей.

И, главное, появится учебная площадка в самом центре города. Интерес у нас понятный — набрать детей в студию и готовить из них будущих артистов. На этой же сцене мы сможем готовить и звукорежиссеров, и художников по сцене. 

То есть создавать сами себе кузницу кадров? 

— Нет, это вовсе не значит, что в студию могут приходить только дети, которые решили связать свое будущее с театром. Ораторское искусство может пригодиться во многих профессиях. Часто к нам обращаются родители и говорят: «Хотим, чтобы ребенок перестал быть зажатым, чтобы был более раскрепощен в общении» и т.д. Вот этот факультатив может помочь в решении многих таких вопросов.

«Мы академический театр и этим гордимся»

Несколько раз, нечасто, но все же мне приходилось слышать от знакомых: «Я в Русский театр не хожу. Он какой-то провинциальный». Считаешь ли ты себя директором провинциального театра? 

— Театр находится в Якутске. Якутск — провинция, и, получается, театр провинциальный. Но, скорее всего, эти люди, которые говорят про провинциальность, все-таки путают и просто в театры-то и не ходят.

Опять же, столичный театр... В Москве и Петербурге этих театров вагон и маленькая тележка, но основные можно на пальцах двух рук пересчитать. У этих театров возможностей больше: доходы другие, есть возможность приглашать постановщиков, делать какие-то сложные технические решения. Но даже при наших условиях мы стараемся соблюдать баланс по жанровости по произведениям, которые берем.

Я слышал такое: «Аа, в Русском театре одни комедии!» Но это же не так. У нас есть и комедии, и трагедии, есть спектакли, которых вообще по России-матушке не найдешь, которые имеют привязку именно к Якутску, к республике, эти спектакли годами не сходят со сцены и пользуются интересом и спросом зрителя. А люди, которые говорят «у вас одни комедии», они не знают театра, они туда не ходят.

Если мы берем некоммерческий материал, то стараемся, чтобы он был интересен зрителю, чтобы в нем была изюминка. Честно скажу, актеры у нас всегда работают на износ и на максимуме возможностей. Взять даже «Сорванца», есть актер, который, не имея опыта, кроме игры на гитаре, за два месяца овладел балалайкой, да так, что ему балалаечник из филармонии позавидует. У меня человек в руках контрабаса не держал, сейчас на нем лабает по полной, играет так, что любо-дорого. А нам говорили, что нужен минимум год, чтобы им овладеть, причем первые полгода нужно учиться только его держать. Полтора месяца — он заиграл! 

Лет десять назад скажи актерам, что будет такой материал и вы будете играть на музыкальных инструментах на сцене вживую, никто бы и не поверил. Такой материал берется специально, чтобы повысить уровень труппы. Показать им самим, что они могут. Чтобы поняли, что мы можем, мы перерастаем самих себя. Главное — эту планку не опускать ниже.

Знаешь, как говорят: «В театре один из семи спектаклей провальный, проходной». Так вот, мы стараемся эту цифру увеличивать, чтобы не один из семи, а один из 10, из 12. 

Мы академический театр, мы этим гордимся и стараемся соответствовать этому званию.  

Есть, например, экспериментальная постановка «Мертвые души» Сергея Потапова, где Чичиков — Буратино, есть зомби и прочий ад. И есть зрители, которые, посмотрев ее, округляют глаза и вопрошают: «Что это было?!»

— У многих дисбаланс — мы только что смотрели «Капитанскую дочку», где все по классике, и тут вдруг нам дают «Мертвые души», которые не вяжутся с нашим представлением о театре.

Я все-таки считаю, что театр имеет право на эксперименты, имеет право на работу в другой стилистике и другом жанре, нежели это принято в классическом понимании. Конечно, когда люди смотрят постановки Андрея Борисова, то они его узнают, это уже некий бренд нашей республики и талант. Талантище, мэтра видно сразу, это и на актерской игре отражается.

Но иногда театру нужно переформировываться, всем это надо, и актерам, и театру. Такие опыты, как «Мертвые души», должны быть, потому что мы понимаем, что лакмусовая бумажка — это зритель, и он нам говорит, что хорошо, а что плохо. Как пример, когда мы в Сочи показывали «Два берега одной Победы» и предлагали зрителям отдавать свои голоса в две — назовем их урнами для голосования: предлагалось опустить бумажку — «за» или «против». Так вот, «против» не было ни одного голоса. У зрителя есть полное право сказать, нравится ему или не нравится. 

Ну, окей, с «Мертвыми душами» мы похулиганили, но это тоже должно быть. Конечно, не стоит выходить за рамки и надо соблюдать баланс. Когда все однотипное, неинтересно и быстро наскучивает. Мы должны предлагать зрителю палитру, и тогда начнется дискуссия. 

Еще я считаю главным в этом вопросе то, что зрители после такого материала возвращаются к первоисточнику. Посмотрели «Мертвые души», «А что, разве у Гоголя так было?» — перечитали. Посмотрели «Белую гвардию», «А что, разве Булгаков так писал?» — перечитали. Это же круто — значит, мы задели, вызвали интерес. 

«Кто хорошо работает, тот должен и получать хорошие деньги» 

Год назад на сайте Минкультуры республики появилась информация о средних зарплатах директоров якутских театров и музеев. Согласно этим данным, большая у руководителя Русского театра — более 300 тысяч рублей. Александр Лобанов рассказал, как складывается подобная сумма.

— Да, прям театральный магнат! Во-первых, чтобы было понятно, когда сдается декларация, в ней указывается весь перечень финансовых поступлений: и кредиты, и продажа движимого и недвижимого имущества, и зарплата. И это без минуса налогов и соцвыплат. Если все это отнять, то получится моя реальная зарплата. 

Кроме того, то был 2019 год — это был Год театра и у меня было множество переездов и командировок, это все отражается. К тому же я ведь не только директор, еще я художественный руководитель и актер. 

Ну если уж говорить, то да, зарплата у меня нормальная. Не такая, как там было написано, но хорошая.

Александр Лобанов на сцене Русского театра в качестве актера

При этом в Русском театре приличные зарплаты у актеров, поэтому и многие наши ребята, кто собирался уезжать, потом все равно возвращаются. Кроме зарплат, у нас есть еще и различные бонусы, скажем так, прописанные в колдоговоре, не буду их разглашать, но довольно неплохие. 

Когда ты получаешь звание или у тебя юбилей, театр тоже это отмечает, причем не так, как было раньше — на шампанское с шоколадкой. Нет, это весомая сумма — несколько окладов, например. Премии тоже никто не отменял.

Мы стараемся адекватно подходить к потребностям наших работников. Я считаю, это опять же показатель нашей работы. Если бы мы работали плохо, зритель бы к нам не ходил, и у нас бы не было нормальных, достойных зарплат. Кто хорошо работает, тот должен и получать хорошие деньги. 

Вот в июле я был в командировке в Приморье, там актеры получают в полтора-два раза меньше, чем актеры Русского театра. У нас есть основная зарплата и есть так называемая стимулирующая выплата, по балльной системе. Каждая роль в каждом сыгранном спектакле имеет свой балл, в конце месяца эти баллы суммируются, и ты получаешь стимулирующую часть. Таким образом у многих получается очень приличная сумма. 

У нас очень много заявок, очень много резюме нам отправляют, чтобы попасть к нам в театр, но мы берем самых-самых. 

Новый сезон — новые премьеры

Вернемся к радостному — открылся 131-й сезон. Что нас ждет? 

— Премьеры будут, бесспорно. Но сейчас, если честно, все мысли у нас там — на гастролях во Владивостоке. По возвращении мы приступим к работе над новым репертуаром. Есть ряд сложностей, поэтому я неохотно делюсь планами.

Например, у нас уже три года в планах постановка «Женитьбы Фигаро». Сейчас у нас есть актеры, которые могли бы очень хорошо сыграть и отработать эту постановку.

К Новому году обязательно будет новая сказка, пока не знаем какая, но будет. Это традиция, и нарушать ее мы не собираемся. 

Еще сейчас разрабатывается вопрос о совместной постановке с Саха театром и Филармонией Якутии. Андрей Борисов будет ставить «Александра Невского». Это будет ближе к декабрю. 

После Нового года у нас заявлен спектакль к юбилею Петра Первого — «Как царь Петр арапа женил», пушкинская история. В чьей постановке, пока под вопросом. Вполне вероятно, что в следующем году мы увидимся с режиссером-постановщиком Линусом Зайкаусом. Мы будем работать и с новыми для нас режиссерами. Все знают, что, к сожалению, ушел из жизни Владимир Голуб, и мы сейчас в поисках режиссера-постановщика этой же школы, чтобы была возможность ставить классические постановки. 

В общем, зритель равнодушным в новом сезоне не останется и обделенным не будет. Ходите в театр и следите за афишами.   

Фото: Александр Лобанов

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Рейтинг статьи: 33
Это интересно
Обратная связь