Якутский режиссер Владимир Мункуев о победе в Карловых Варах, «Нуучча» и параллелях с современной Россией

Якутский режиссер Владимир Мункуев о победе в Карловых Варах, «Нуучча» и параллелях с современной Россией

Журналисты News.Ykt.Ru встретились с режиссером Владимиром Мункуевым и поговорили о том, почему Якутия 19-го века так похожа на сегодняшнюю, чем фильм поразил европейского зрителя и как он потратит выигрышные 15 тысяч евро.

Якутский фильм «Нуучча» удостоен Гран-при международного кинофестиваля в Карловых Варах в конкурсной секции «Восток-Запад». В основу фильма лег рассказ «Хайлак» польского этнографа Вацлава Серошевского — того самого, что вдохновил Алексея Балабанова на фильм «Река». Действие разворачивается в Якутии, в центре сюжета — живущая вдали от местной общины бедная бездетная семья, похоронившая уже второго ребенка. Жизнь Хабджия и его жены Керемес резко меняется, когда к ним подселяют русского каторжника и он быстро входит в роль хозяина.  

Мункуев чудом успел на награждение. Вылетел первым рейсом из Москвы, когда в субботу полностью сняли ограничения на полеты в Чехию.

Что дает победа на этом кинофестивале?  

— Самое главное, чтобы все это принесло пользу якутскому кинематографу. Впервые продюсеры, инвесторы из Москвы вложились в якутское кино. Будет здорово, если в дальнейшем эта практика продолжится. И то, что мы рассказываем о себе миру, дорогого стоит. Мы дико счастливы и до сих пор не верится в то, что случилось. 

Помимо фестиваля в Карловых Варах твой фильм попал в основную программу «Кинотавра». Было ли сложно в этом году попасть на кинофестивали?  

— Да, наверное. Все отборщики пишут и говорят об этом. Это все из-за пандемии. Все поставили фильмы на паузу и в этом году доделывали. Поэтому все скопилось. У «Кинотавра» в этом году рекорд — 104 заявки. Никогда не было такого количества фильмов. То же самое в Карловых Варах, там тоже двойной отбор был.  

Кто занимается твоим продвижением?  

— У меня шесть продюсеров, продвижением занимаются четыре компании.  

Почему Серошевский? Почему «Хайлак»? Как нашел эту историю? Может, Балабанов повлиял?

— Нет. Я помню читал Серошевского еще подростком. Потом вернулся к нему в 2018 году и заново открыл его для себя, перечитал все его труды. В целом очень интересна и личность, и вся его история: до, после и во время ссылки в Якутию. Его заметки, как он отбывал здесь срок, отдельная тема. У него было две попытки побега. А вернувшись в Польшу, стал первым председателем лиги писателей Польши. Мне кажется, это уникальный человек.  

Насколько у него все документально, правдиво?

— Сложно сказать. Считается, что он непрофессиональный этнограф. Во время ссылки, чтобы как-то занять себя, он начал описывать якутов, их быт, жизнь в стиле «что вижу, то и пишу». Это реально читается так. Есть, конечно, неточности. Но в целом мне понравился его взгляд. Представь — 19-й век, Якутия, приезжает поляк, а там местные коренные народы и русские. А он иностранец. Не с теми и не с другими. Это очень интересно читать.  

Это неоднозначное произведение. Мне кажется, его воспримут остро.  

— Конечно. Ты читала «Хайлак»? В целом о чем оно?  

Про беспредел по отношению к якутам, скорее всего. Именно со стороны царской России.  

— Да, можно так судить. Не считаешь ли ты, что мы до сих пор живем в царской России.  

Может быть.  

— Меня в трудах Серошевского больше всего заинтересовало это. Лично для себя я вывел такую призму, что это все про колонизацию. Мне кажется, не только Якутия, но практически все регионы России — это колонии одного города. Где все добывающиеся ресурсы не остаются местному населению, они уходят в центр. Где местное население выживает. Где местные князья подчиняются только воле царя. Про людей думают, что заботятся о них, но в меру своих возможностей. Я постарался в своем фильме показать именно эту тему. Да, это вызовет острую реакцию: будут обижаться, хвалить, обсуждать, ругать.

Я вообще не задумывался про историческое кино, но историю люблю. Когда я брался за фильм, понимал, что историческое кино — это сложно. Поэтому не стал играть в достоверность. Моя цель — не восстанавливать 19-й век, а через эту историческую призму взглянуть на сегодняшние проблемы России, Якутии в целом.   

Как ты нашел Сергея Гилева на главную роль?  

— Кастинг был долгим и сложным. Кино — это живое творчество и каждый раз пересоздаешь свое решение, свой сценарий, свое видение на этапе подготовки, думаешь и так далее. Если бы я снял точь-в-точь как у Серошевского, то как было бы? Живет-поживает семья. И тут на 20-й минуте фильма к ним приходит на подселение огромный русский мужик, да еще и скрывающийся уголовник. И зрителю сразу становится понятно, что дальше будет в фильме. Он уже визуально почувствует, что случится что-то ужасное. Поэтому, попробовав одного, второго, третьего, я подумал, что мне нужно сделать героя неоднозначным, не ярким проявлением зла, мне не нравится делить на черное и белое, а чтобы зритель тоже мог ему сопереживать. И в моем фильме он предстал как народоволец, революционер, ссыльный. Маленький, невзрачный такой чертенок, уставший, измотанный, проделал огромный путь и оказался на краю света у бедняков, которые сами в отчаянном положении. Да, он творит зло, но хотелось бы, чтобы зритель понял мотивы его поступков. Для него это выживание. Мой фильм на самом деле про выживание, что семьи якутов-бедняков, что русского. Каждый борется за свое.

— Чуть ли не за неделю до съемок Боря Хлебников скинул мне фотографии Сережи Гилева. Я как-то вспомнил, призадумался, и у нас с ним оказались общие друзья. В то время я был в Якутске: шла стройка декораций, шились костюмы — подготовка полная. Позвонил ему, быстро пообщались, прилетел в Москву, провели кастинг, и он меня зацепил. В итоге ему удалось сыграть героя, которому действительно сопереживаешь. Еще был такой контекст. У меня в группе в основном якутские актеры. Они по своей природе играют как-то естественно, неярко, безэмоциально, тихо. Поэтому нужен был актер, который бы совпал с ними по интонации, который бы не наяривал, не переигрывал. Сереже в начале было сложновато, но в итоге он справился.

Ирину Михайлову и Павла Колесова как нашел?

— Так как у меня достаточно камерное кино, естественно, очень тщательно подбирал актеров, которые, как мне казалось, подойдут, с которыми мне интересно работать. 

Для Павла это будет дебют. Мне кажется, у него большое будущее. Он снимался в эпизодах у Аржакова в «Дьикти саас», сейчас — у Пети Хики в «Холодном золоте». После того как мы с ним познакомились, он меня как-то очень вдохновил и я предложил ему небольшую короткометражку сделать. И в том фильме он себя очень ярко показал. 

У меня три основных героя, кто еще из них главный — большой вопрос. 

Это зависит от того, в каком городе посмотрят кино? Якуту будет ближе якут, русскому — русский, или даже женщине — женщина. 

— Да. Мы к этому стремились, потому что они действительно равноценны. 

Почему в каждом твоем фильме жестокая сцена насилия?

— Насилия... А что в нашем мире нет насилия? 

Финал будет оригинальным?

— Сложно об этом говорить вне контекста и без спойлера.

Бюджет какой?

— Не знаю.

Да ладно!

— Честно.

Как самый дорогой якутский фильм или как стандартный российский?

— Честно не знаю, я туда не лезу и не хочу. Спасибо продюсерам. Это один из первых фильмов, снятый полностью на деньги московских продюсеров, то есть ни копейки от государства, без никакой поддержки, ни от Якутии, ни от России. Это все частные деньги. Но при этом это якутский фильм. Вот такой эксперимент получился. Они вложили деньги во что-то неизвестное, отобьется или нет — непонятно. Несмотря на то, что все говорят о якутском кинобуме, для продюсеров из Москвы это все равно звучит странно, ненадежно. Надеюсь, это в будущем как-то поможет — продюсеры не только из России, но и со всего мира будут более смелее, чтобы вкладывать деньги в якутское кино. 

На что потратишь призовые 15 тысяч евро?

— Было бы очень классно издать на эти деньги рассказы Серошевского о Якутии. Надеюсь, все так и произойдет. 

Этот фильм будет интересен за пределами России?

— Не знаю, не могу решить за зрителя. Вот ты говоришь, якуту будет интересен скорее всего якут, русскому — русский. А я вообще не знаю, кому будет интересно это кино. 

Как ты относишься к критике?

— Нормально. Это полезно, когда она конструктивная, обоснованная. Но сейчас же у нас время мнений... 

Все стали экспертами в кино?

— Да, пускай, это нормально. Меня удивило, когда критиковали «Пугало». С той точки зрения, что в якутской деревне люди себя так не ведут и так не относятся к знахарке. И вот я подумал, Дима же показал художественное кино, а люди не понимают, что любое кино — это отдельный мир. Они, что, думают, что в Америке живет человек-паук, что это правда? Фильм «Пугало» — не документальный фильм про якутскую деревню. Это про героя, мученика, который вот так живет, у него такая жизнь, и это отдельное произведение. 

В мой адрес будет много ругани. Как ты говоришь, там жестокость, насилие... Многие, конечно, недопоймут (смеется). Естественно, они будут говорить, этот бурят сам все придумал, на самом деле у нас все было не так, все было үчүгэй. 

Маме кино понравится?

— Нет. Когда «Пугало» вышло в прокат, посмотрела в кинотеатре и говорит: «Такой тяжелый фильм. У тебя такой же будет? Ну его к черту, лучше комедию снимай» (смеется)

Ну, с мамой не поспоришь. 

Российская премьера фильма состоится 20 сентября на фестивале «Кинотавр».

Фото: предоставлено Владимиром Мункуевым

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Рейтинг статьи: 126
Это интересно
Обратная связь