«Для того чтобы тушить пожары, деньги не нужны — нужны люди». Айсен Николаев дал интервью журналисту Красовскому

«Для того чтобы тушить пожары, деньги не нужны — нужны люди». Айсен Николаев дал интервью журналисту Красовскому

Глава Якутии Айсен Николаев объяснил, почему в республике разгорелись пожары, когда они закончатся, и рассказал, при каких условиях покинет свой пост.

Предлагаем краткую версию интервью блогу журналиста Антона Красовского.

«Мы пожары остановили. Но ветер их раздул» 

— Ситуация у нас крайне напряженная. Мы были в Бясь-Кюеле буквально за час до того, как огонь туда прорвался. Представьте себе, что такое ветер 20 метров в секунду, который дует трое суток. 

У нас вся территория Центральной Якутии подверглась пожарам с начала июня. Мы пожары остановили. Основная часть была даже потушена, локализована, но этот ветер их раздул. 

Конечно же, сейчас ситуация у нас резко усложнилась — она будет сложной еще долго, потому что если не будет дождей, эти же пожары на этом не остановятся, и как только поменяется ветер в другую сторону, они могут начать гореть. Сейчас наша главная задача, конечно же, во-первых, защитить населенные пункты, потому что пожар, который был в 50 километрах от деревень, оказался сейчас в некоторых случаях в пяти-шести километрах. Наша задача — их сохранить, дать отпор огню. И, конечно же, в последующем принять меры для локализации этих пожаров. 

«В метеосводке говорили, что лето будет как обычно, просто более засушливое. Мы к нему и готовились» 

— Пик лесных пожаров у нас всегда приходится на конец июня — начало июля, когда идет сезон сухих гроз. Это когда становится очень жарко — у нас все-таки резко континентальный климат: жарко, и у нас летом до +40, зимой -60°. И вот когда эта температура наступает, то вроде дождь наступает — он даже идет, и это наверху, там, на какой-то высоте, но до земли ничего не долетает — а молнии долетают. И получается, что идет черное небо, гром, молнии бьют в сухую землю, в сухое дерево и начинается пожар. В обычных условиях, когда лето перемежается: дождь, хорошая погода — ну что, он разгорелся немножко, погорел... Его можно быстро остановить, и он сам даже порой затухает.

А это лето чем запомнится всем, не только нашему поколению, и предыдущим? Это самое жаркое и самое засушливое лето за всю историю Якутии. У нас за июнь выпало два миллиметра осадков в Центральной Якутии, норма — 37 мм. Температурный рекорд июня практически по всей Центральной Якутии, в том числе по Якутску, побит. По Якутску, например, раньше было 35,6, в этом году 37,2 есть. И эта температура стояла весь июнь-июль. И, конечно, вот этот огромный дефицит осадков вызвал то, что все засохло. И вот эта страшная засуха привела к тому, что... Когда у нас начало возникать в день сначала по 30, потом по 40, потом по 60, потом по 75, был максимум новых пожаров в сутки, то у нас, конечно, уже ни человеческих ресурсов ни внутри республики, ни тех сил, которые с начала июля сюда были переброшены, их просто стало не хватать.

Но потом мы подсобрались, вроде бы в течение июля, с середины июля, начали их побеждать, поддавливать, а когда сейчас уже наметился перелом — погода вытянула нам очередной свой сюрприз. И вот этот ветер — абсолютно неожиданный, абсолютно нежданный, нетипичный, еще раз говорю, крайне сильный, — он привел к тому, что вроде бы потушенные пожары опять разгорелись.

Метеорологи за три дня сказали, что будет сильный ветер. В метеосводке говорили, что лето будет как обычно, но оно будет просто более засушливое. В принципе, это понятно, у нас засуха бывает раз в 5-10 лет — ну мы к нему и готовились. Но то, что будет самое засушливое, самое сухое лето в истории вообще метеонаблюдения, это мы, конечно, не могли даже представить. Поэтому это очень серьезное испытание.  

«Понятно, что это была достаточно политизированная ситуация. Но люди же тоже не дураки» 

— Это очень хорошее явление — волонтерство. Знаете, принципы взаимовыручки очень сильны в Якутии. Потому что здесь один человек не может выжить при наших морозах и при наших непроходимых территориях. И нас этому учили, и предки наши так жили, что человек человеку, на самом деле, в тайге должен помогать в любой ситуации: будь то даже с угрозой для жизни, для себя, но ты человеку должен помочь, потому что, может быть, ему еще хуже, чем тебе. И эти традиции у нас и у нашего народа, и у всех тех, кто здесь живет, вне национальности, они культивируются, они у нас где-то уже на уровне подсознания. 

Пожары начали разгораться… Сначала, конечно, было много политики — ну, тем более у нас же год «выборный». И все начали: «Тут неправильно тушат», «Тут не так делают». Ну и, конечно, глава же во всем виноват — он же должен был договориться с Господом Богом и сделать так, чтобы везде прошли дожди. Понятно, что это была достаточно политизированная ситуация. Но люди же тоже не дураки. Люди видят, что на самом деле, когда стихия идет, назначить виновного очень легко — только огонь-то не будет разбираться, он придет и всех сожжет. И в этой ситуации я считаю, что очень правильно наши общественники сделали — начали объединяться вне зависимости от партии, социального статуса. Люди объединились и начали реально нам помогать тушить пожары. Потому что у нас специализированные лесопожарные формирования — и наше, и федеральное — их же тоже достаточно ограниченное количество, к сожалению. 

У нас в республике 400 человек на постоянной основе, которые получают зарплату за то, что занимаются тушением пожаров: 200 — воздушные, скажем так, десантники, 200 — наземная служба. Летом они имеют право еще столько же человек привлечь контрактников. Грубо говоря, 800 человек — это те силы, которые более-менее профессионально умеют тушить именно лесные пожары. При этом мы, опять же за деньги, привлекаем местное население к тушению пожаров. За лето в среднем обычно проходило четыре-пять тысяч, в этом году, конечно, будет гораздо больше — уже восемь с лишним тысяч человек местного населения, которые за деньги неделями на местах работают. Но и их не хватает, когда у тебя пожаров не 100, не 200, а за 1000 — у нас сейчас где-то 1400 пожаров уже произошло. 

Сколько леса сгорело в Якутии

— Знаете, мы это все посчитаем потом. Потому что по многим районам мы сейчас, в особенности удаленным, где пожары вообще не могут быть потушены, потому что туда добраться невозможно даже на вертолете… Вот пока задымленность — уйдет, все посчитаем. Но все равно результат будет большой, это где-то в районе прошлого года, когда сгорело шесть с лишним миллионов гектаров.

Об эффективной технологии тушения лесных пожаров

— Самый эффективный способ остановки низовых пожаров — это как раз когда создается минерализованная полоса. Это когда проходит трактор, желательно тяжелый трактор. Он проходит и тащит за собой специализированный плуг, который землю вскрывает. Получается достаточно большая полоса: двухметровая, метровая, ну где как получится — чем больше, тем лучше.

И от этой полосы при определенных условиях ветровых и воздушных специально обученные люди — это как раз лесопожарные — готовят и отправляют встречный пал. Вот когда огонь туда приходит и встречается со встречным палом, ему дальше «кушать нечего» — он останавливается. 

Про помощь от федеральных властей

— Честно скажу, что я разговаривал со многими ветеранами отрасли, которые тушили страшные пожары, которые в республике были и в 80-е годы. У нас вот, знаете, такие огромные пожары приходят, как говорят старики, раз в 40 лет: были в 40-е, были в 80-е и вот сейчас в 20-е годы 21-го века эти пожары вернулись. И они говорят: и тогда такой помощи, как сейчас, оказывается, не было. У нас сейчас в общей сложности уже свыше 900 человек федерального резерва лесопожарного здесь отработало, сейчас на территории их за 600 человек, и вот сегодня еще прибывает группа свыше 100 человек. 

Практически с 2 июня здесь самолеты МЧС у нас появились Бе-200, начали тушить. Сейчас у нас три Бе-200 на территории Якутии, меняясь, работают постоянно. Еще у нас есть два Ил-76 и еще вертолеты и Минобороны, и МЧС, ну и наши. Они крайне полезны для борьбы с верховыми пожарами. Для тушения пожаров низовых, конечно же, авиация, она, честно скажу, малоэффективна. Это вот как кто-то сказал сегодня: «Если вы с ковшиком будете пытаться полить свой огород» — где-то вы его водой нормально польете, но само поле, оно как горело потихоньку, оно и будет ползти. 

Сейчас у нас пожары на территории тушат 5,5 тысячи человек и практически 500 с лишним единиц крупной техники. Никогда в истории Якутии столько человек одновременно с пожарами не сражалось. Еще неделю назад, даже четыре дня назад, я бы сказал: «Все отлично, все нормально» (интервью было записано в период с 7 по 10 августа  прим. ред.). Но сейчас, когда вот эти пожары прошли, когда это все раздулось, конечно, сейчас наша главная задача в ближайшие недели — это продержаться и не дать огню зайти в населенные пункты. Мы о защите дальних каких-то лесных участков и так далее пока не говорим. 

Когда ситуация с пожарами начала обостряться

— Вы знаете, ситуация начала резко обостряться уже, по нашим подсчетам, где-то к концу июня, когда у нас в день начало возникать по 75 новых пожаров. Еще раз говорю, это очень большое количество. Но к этому времени у нас вся авиация МЧС здесь стояла, даже вертолеты Минобороны уже были переброшены, вся группировка федерального резерва тоже на территории находилась. То есть с тех пор мы, скажем так, больше помощи-то и не могли получить. Но потом, уже когда президент дал поручение, еще подлетели Ил-76. Я лично отправлял доклады в правительство и администрацию. Ну и, судя по всему, президент, конечно… Ну, я два раза лично президенту докладывал о состоянии дел. 

О ситуации с Леонардо Ди Каприо

— История какая? Одна девушка-блогер, которая живет в Таиланде, написала, и Ди Каприо якобы ей ответил: «Я приму ваше внимание и буду обращаться за помощью в тушении пожаров». А один из наших руководителей исполнительных органов власти сказал: «Мы с пожарами будем работать и справляться без Ди Каприо», когда у него спросили. Ну, понятно же, что он имел в виду, что Ди Каприо сюда не прилетит, пожары тушить не будет. Ну вот Гринпис прилетали, тушили пожары, потом уехали, и один из них сказал, что якуты сами разжигают все эти пожары, потому что это у них, видите ли, религия этого требует. Вот ну и какое мнение сейчас о Гринпис здесь у нас, в Якутии? Поэтому я ни о чем не жалею. Я наоборот сказал, что если Ди Каприо окажет помощь, мы, конечно, будем рады. 

Ну а в чем может заключаться международная помощь? Я вот тоже не знаю. Вот если он сюда приедет как доброволец, поедет на пожар в том же Тастахе, я рядом с ним буду стоять, тоже с лопатой помогать ему. Но боюсь, что это навряд ли произойдет.  

«Для того чтобы тушить пожары, деньги не нужны» 

— Вы знаете, денег у нас достаточно: и у страны, и у республики, слава богу. Мы на тушение пожаров сейчас… Принцип же очень простой: мы тушим пожары — рассчитываемся потом. То есть мы тратим деньги… Мы не считаем деньги сейчас практически. Если говорить о том, что нужно в сегодняшней ситуации — нам нужно еще там… 1000 человек специализированных лесопожарных формирований на территории Якутии чтоб сегодня появились. Но этой же тысячи в стране нет. И поэтому мы ставили вопрос, и в прошлом году я ставил, и в этом году ставили — президент поддержал, решение, слава богу, наконец начинает приниматься, чтобы поменялось финансирование лесного хозяйства. Потому что для того, чтобы тушить пожары, деньги не нужны — для того чтобы тушить пожары, нужны люди, которые получают заработную плату. И техника для этих людей. Больше ничего не нужно. 

О влиянии реформы лесничества на состояние тайги

— Система была разрушена, и с тех пор она по большому счету так и не смогла восстановиться. Многие говорят: «Надо, чтобы арендаторы леса тушили пожары». У нас арендаторов-то нет, у нас лесопромышленность — она на самом юго-западе в достаточно незначительных объемах. У нас хотя леса можно заготавливать 10-20 миллионов кубов, но из-за транспортной схемы, из-за качества леса у нас заготавливается менее миллиона. Поэтому у нас нет промышленного освоения… Вы же сами видели этот лес? Они маленькие. И вот эта лиственница, она такая до конца жизни практически остается, ну, чуть больше становится. То есть с точки зрения эксплуатационных свойств она низкого качества, объективно.  

О «черных лесорубах» 

— У нас нет «черных лесорубов», потому что у нас лесорубов нет как таковых. Где-нибудь там, на юго-западе Якутии, теоретически можно было бы это предположить, но там как раз… «Черных лесорубов» у нас нет. У нас они… У нас работают несколько компаний вполне официально… Ну, еще раз говорю, мы и рады, если кто-то придет, у нас начнет работать. Но качество леса, условия его вырубки настолько тяжелы, что компании особо сюда не бегут. 

Когда в Якутии закончатся лесные пожары

— Я надеюсь, что все-таки раньше [чем наступит зима]. Здесь вопрос в чем? Надо, чтобы несколько раз прошел хороший дождь, чтобы сбить вот этот огонь. Ну и потом, так как сейчас у нас большие силы развернуты, мы, конечно, их быстро достаточно можем затушить. Но дождей нет. Просто иногда у людей руки опускаются: метео обещало эти дожди… Сейчас уже метео перестало обещать. Мы ожидаем, что все равно-то к осени дожди должны пройти. 

Из Якутии люди не уезжают

— У нас не то что люди не уезжают, у нас в прошлом году и в этом впервые миграционный приток — больше стало приезжать людей, чем уезжать. Это хороший знак. Люди понимают, что Якутия сейчас стабильная республика, активно развивающаяся, очень много здесь вещей современных, интересных, начиная от IT-индустрии, креативных каких-то направлений. 

Про Авксентьеву

— У нас с Сарданой Владимировной абсолютно нормальные, хорошие, человеческие отношения. Мы друг друга знаем уже не один десяток лет. Мы с ней работали и по линии партии «Единая Россия», и по линии аппарата, она достаточно долго работала в аппарате мэрии. Она возглавляла предвыборные штабы нескольких депутатов в Государственную думу, мэров, именно от «Единой России». Так что человек она для нашей партии абсолютно не чужой, как многие пытаются это представить. Она — замечательный политик, пиарщик, очень хорошо себя подает.

Но, на самом деле, я сожалею о том, что она отсюда ушла из-за болезни. У нее реально была тяжелая болезнь. Точнее, формирование тяжелой болезни. Она со мной советовалась. Ну и, конечно, тогда приняла решение: «Сейчас я ухожу, я пролечусь. Если возможность появится, я, может быть, попробую там, в Москве, как-то себя проявить». Очень удачно ей сделали здесь у нас, в Якутске, операцию. Потом в Москве показывалась. Сказали, что все хорошо, все нормально. И она после этого нашла в себе силы политикой дальше заниматься, но уже не на хозяйственной работе. Хозяйственная работа у мэра, знаете, очень тяжелая работа. Она гораздо тяжелее, чем работа депутата Госдумы. 100% одна из самых сложных. Вот недаром мэры Якутска всегда куда-то идут на повышение. За очень редким исключением, всегда шли наверх.

О вероятности переезда в Москву и должности какого-нибудь министра

— Нет, я сейчас никуда отсюда точно не уехал бы, потому что много планов, которые я обещал людям реализовать, они еще не реализованы. Вот реализую — уже тогда можно думать.

#пожары

Фото: скриншот видео

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Рейтинг статьи: -311
Это интересно
Обратная связь